Крыжановская Вера Ивановна (в замужестве Семёнова; псевдоним Рочестер, Rochester W. I.; 2(14) июня 1857(61?) - 29 декабря 1924, Таллинн) - русская романистка.
Глава XI
�?столковав сновидение как образное представление исполнения желания и объяснив неясность его цензурными изменениями в вытесненном материале, нам уже нетрудно сделать вывод о функции сновидения. В противоположность обычным разговорам о том, что сновидения ме�?ают спать, мы должны считать сновидения хранителем сна. По отно�?ению к детскому сну это утверждение, пожалуй, не встретит возражений.
Наступление сна или соответственного изменения психики во сне, в чем бы оно ни состояло, обусловливается ре�?ением уснуть, которое навязывается ребенку или принимается им добровольно вследствие усталости; при этом сон наступает ли�?ь при устранении вне�?них раздражителей, могущих поставить перед психикой вместо сна иные задачи. Нам известно, какие средства служат для устранения вне�?них раздражении; но необходимо указать также на средства, которыми мы располагаем для подавления раздражении внутренних (ду�?евных), также ме�?ающих нам уснуть. Возьмем мать, усыпляющую своего ребенка; последний беспрестанно выражает какое-нибудь желание: ему хочется еще раз поцеловаться, он хочет еще играть; желания эти частью удовлетворяются, частью авторитетно откладываются на следующий день; ясно, что возникающие желания и потребности ме�?ают уснуть. Кому не знакома забавная история (Болдуина Гроллера) о скверном мальчугане, который, проснув�?ись ночью, орет на всю спальню: "Хочу носорога!" Спокойный ребенок вместо того, чтобы орать, видел бы во сне, будто он играет с носорогом. Так как сновидение, представляющее желание исполненным, принимается во сне доверчиво, то оно таким образом устраняет желание, и продолжение сна становится возможным.
Нельзя не признать, что сновидение принимается доверчиво потому, что является нам в виде зрительного восприятия; ребенок же не обладает еще способностью, развивающейся позднее, отличать галлюцинации или фантазию от действительности.
Взрослый человек умеет различать это; он понимает также бесполезность хотения и путем продолжительного упражнения научается откладывать свои желания до того момента, когда они вследствие изменения вне�?них условий смогут быть удовлетворены окольным путем. Соответственно этому у взрослого во сне редко встречается исполнение желания прямым психическим путем; возможно даже, что оно вообще не встречается; а все, что кажется нам созданным по образцу детского сновидения, требует гораздо более сложного объяснения. Зато у взрослого человека = и, пожалуй, у всех без исключения людей с нормальным рассудком = развивается дифференциация психического материала, отсутствующая у ребенка; появляется психическая инстанция, которая, будучи научена жизненным опытом, строго господствует над ду�?евными движениями, оказывая на них задерживающее влияние и обладая по отно�?ению к сознанию и произвольным движениям наиболее сильными психическими средствами. При этом часть детских эмоций, как бесполезная в жизни, подавляется новой инстанцией, так что все вытекающие из этих эмоций мысли находятся в состоянии вытеснения.
Когда же эта инстанция, в которой мы узнаем свое нормальное Я, принимает ре�?ение уснуть, то в силу психофизиологических условий сна она, по-видимому, бывает вынуждена ослабить энергию, с которой обыкновенно задерживает днем вытесненные мысли. Это ослабление само по себе незначительно: хотя в подавленной детской ду�?е и теснятся эмоции, они в силу состояния сна все-таки с трудом находят себе дорогу к сознанию и совсем не находят ее к двигательной сфере. Однако опасность, угрожающая с этой стороны спокойному продолжению сна, должна быть устранена. По этому поводу необходимо указать, что даже в глубоком сне известное количество свободного внимания должно быть обращено на те возбуждения, ввиду которых пробуждение представляется более целесообразным, чем продолжение сна. �?наче нельзя было бы объяснить того обстоятельства, что нас всегда можно разбудить раздражениями определенного качества, как на это указывал уже старый физиолог Бурдах; например, мать просыпается от плача своего ребенка, мельник = от остановки своей мельницы, боль�?инство людей = от тихого обращения к ним по имени. Вот это бодрствующее во сне внимание обращено также и на внутренние возбуждения, исходящие из вытесненного, и образует вместе с ними сновидение, удовлетворяющее в качестве компромисса одновременно обе инстанции. Это сновидение, изображая подавленное или вытесненное желание исполненным, как бы психически исчерпывает его; в то же время, делая возможным продолжение сна, оно удовлетворяет и другую инстанцию. На�?е Я охотно ведет себя при этом как дитя; оно верит сновидению, как бы говоря: "да, да, ты прав, но дай мне поспать". То обстоятельство, что мы по пробуждении так низко ценим сновидение ввиду спутанности и кажущейся нелогичности его, обусловливается, вероятно, также и тем, что аналогичную оценку дает на�?им возникающим из вы тесненных побуждений эмоциям спящее Я, которое в своей оценке опирается на моторное бессилие этих нару�?ителей сна. Мы даже во сне сознаем иногда эту низкую оценку, именно: когда сновидение по своему содержанию сли�?ком уж выходит за пределы цензуры, мы думаем: "Это ведь только сон", = и продолжаем спать.
Против такого понимания не может служить возражением то обстоятельство, что и по отно�?ению к сновидению существуют предельные случаи, когда оно не в состоянии уже исполнять своей функции = охраны сна и, как это бывает при стра�?ных сновидениях, берет на себя другую функцию = своевременно прервать сон. Сновидение поступает при этом подобно добросовестному сторожу, который сначала исполняет свои обязанности, устраняя всякий �?ум, могущий разбудить граждан; когда же причина �?ума представляется ему важной и сам он не в силах справиться с нею, тогда он видит свою обязанность в том, чтобы самому разбудить граждан.
Эта функция сновидения становится особенно очевидной в тех случаях, когда до спящего субъекта доходят какие-либо вне�?ние раздражения. То обстоятельство, что раздражения вне�?них органов чувств во время сна оказывают влияние на содержание сновидения, всем давно известно, может быть доказано экспериментально и является мало пригодным, но сли�?ком высоко оцененным результатом врачебных исследований сновидения. Но с этим фактом связана другая неразре�?имая до сих пор загадка: вне�?нее раздражение, действуя в эксперименте на спящего, появляется в сновидении не в своем настоящем виде, а подвергается одному из многочисленных толкований, выбор между которыми, как кажется, предоставлен психическому произволу. Психического произвола, конечно же, не существует; спящий может реагировать различным образом: он либо просыпается, либо ему удается продолжать сон. В последнем случае он может воспользоваться сновидением, чтобы устранить вне�?нее раздражение, и притом опять- таки различным образом: он может, например, устранить раздражение, видя во сне такую ситуацию, которая совер�?енно не вяжется с данным раздражением. Так, например, одному господину с болезненным абсцессом в промежности снилось, будто он едет верхом на ло�?ади; причем согревающий компресс, который должен был смягчить боль, был принят им во сне за седло; таким образом он справился с ме�?ав�?им ему спать раздражением. Чаще же бывает так, что вне�?нее раздражение подвергается толкованию, в силу которого оно входит в связь с вытесненным и ждущим своего исполнения желанием, теряет поэтому свой реальный характер и рассматривается как часть психического материала. Так, например, одному лицу снится, что он написал комедию, воплощающую известную идею; комедия ставится в театре; про�?ел первый акт, встреченный бурными одобрениями; стра�?но аплодируют... Видящему сон здесь удалось продолжать спать, несмотря на �?ум; по пробуждении он не слыхал уже �?ума, но справедливо ре�?ил, что, должно быть, где-то вблизи выбивали ковер или постель. Сновидение, возникающее непосредственно перед пробуждением от сильного �?ума, всегда представляет собой попытку посредством толкования отделаться от ме�?ающего спать раздражения и таким образом продлить сон еще на некоторое время.
